И тем не менее герцог убедился, что все это лишь еще больше затрудняло расставание с ними. Они также считали себя вправе требовать от него избитых объяснений относительно угасшей страсти.

Как-то раз секретарь герцога, мистер Грейшот, хотя и знал, что его светлость, задавая свой риторический вопрос, не ждет ответа, все-таки сказал:

— Заранее приношу свои извинения, ваша светлость, но мне кажется, ваша проблема в том, что вы избалованы жизнью.

— Избалован? — воскликнул герцог. Вопрос прозвучал резко, как пистолетный выстрел.

— Когда я был маленьким, моя мама учила меня считать удачи и подарки судьбы, — продолжал мистер Грейшот. — Когда я пытаюсь подсчитать ваши удачи и победы, должен сказать, у меня получается весьма внушительный список!

Герцог улыбнулся:

— Я совершенно согласен с вами, Грейшот. Но мне кажется, меня нельзя назвать неблагодарным. Если я и жалуюсь на судьбу, я говорю не о богатстве, а лишь о женщинах.

— Не вижу разницы, милорд, — настаивал Грейшот. — Вам дана какая-то необыкновенная притягательность для прекрасного пола. Женщины не могут устоять перед вами. Они хотят удержать вас подле себя, и когда вы бросаете их, это повергает их в отчаяние.

— Это и меня не оставляет равнодушным, — вздохнув, отозвался герцог.

— Есть одно изречение, подходящее к вашему случаю, — продолжал мистер Грейшот. — Ничто не дается даром, за все приходится платить.

— Вы полагаете, я не плачу своих долгов? — резко спросил герцог.

— Я говорил не о деньгах, ваша светлость.

— Я понимаю. Однако обычно это эффективное средство, когда требуется залечить душевную рану.

— Да, но не в вашем случае, ваша светлость.

Секретарь говорил тихо, но очень искренне.

Несколько мгновений герцог молча смотрел на него, затем рассмеялся.

— Ладно, Грейшот, ваша взяла! — признал он. — Но все, что вы мне сейчас говорили, только прибавляет мне уверенности в собственных силах.