Сегодня же, к тому времени, когда Пэриш вернулся во двор, где клеймили скот, ртутный столбик вылез за тридцать, и тяжкий труд показался еще тяжелее. Он закончил возиться с ограждением около пяти часов, но решил войти в график и использовать каждую минуту дневного света и потому занялся недавно приобретенным жеребцом. Но удовлетворения от выполненной работы как не бывало: нервное животное сбросило его, и он упал головой в грязь. Теперь, слава Богу, лошадь в надежном загоне.

Да уж, день выдался паршивый!

Скрип ворот, отделявших столетний главный дом от других строений усадьбы, резко прозвучал в ночной тишине, и Пэриш, как обычно за последние полгода, мельком подумал, что надо бы их смазать. Не то чтобы он забывал это сделать, просто список первостепенных дел превышал лимит времени: объездка коня, починка изгороди, профилактика механизмов и подготовка ревизии, которая начнется на следующей неделе; до ворот ли тут...

Черт! - мысленно ругнулся он, в который уж раз споткнувшись на пятой ступеньке веранды.

Железная крыша дома, как и ступенька, нуждалась в починке больше, чем ворота в смазке, но, покуда стены и крыша не обвалились, у Пэриша не было ни времени, ни желания заниматься их ремонтом. Сейчас же он способен сделать только три вещи: выпить холодного пива, принять горячий душ и рухнуть в постель. Все же, что требует большей затраты сил, может подождать до его пробуждения завтра в четыре тридцать. Должно же быть какое-то равновесие, авось завтрашний день не станет таким дьявольски тяжелым, как сегодняшний.

Не зажигая огня, он добрался до холодильника; свет оттуда осветил кухню, обставленную только самым необходимым. Вскрывая банку, Пэриш на мгновение представил себе последнюю майскую прохладу, разожженный камин... Нет, даже прохлада не заставила бы его бодрствовать сегодня вечером.

Сделав большой глоток пива, он направился в ванную.