- Слава Богу! Господи! Слава Богу! - горячо шептала она, не двигаясь, пока машина быстро преодолевала темноту, разделявшую их. Это означало, что ее нашли.

Фургон резко затормозил буквально в нескольких футах от нее; Джина не отказала себе в удовольствии дотянуться и потрогать машину. Сквозь капот ее пальцы ощутили мелкую дрожь мотора. Гнев, облегчение, благодарность, шок буквально распирали ее, требуя немедленного выхода. Облегчение, разумеется, принес тот, кто наконец-то встретил ее. К нему она испытала благодарность. Но гнев, который накопился за последние пять с лишним часов, был сильнее. Именно он давал ей возможность не замечать жажду, голод и холод. Сейчас она впервые осознала, как ей было страшно.

- Вы в порядке? - спросил мужчина, выбираясь из-за руля.

Пока он подходил к ней, она обратила внимание на две вещи, во-первых, ее избавитель высок, а во-вторых, - надо же! - теперь, когда она была в безопасности, обнаружилось, что вот-вот разрыдается. Джина старалась успокоиться, но разрывалась между желанием наорать на незнакомца и заплакать, как ребенок, у него на руках.

- Вы в порядке?

Не в силах ничего сказать, она кивнула. И даже попыталась улыбнуться. Обычно она старалась держаться подальше от незнакомых мужчин, но это было целую жизнь назад. А сейчас она даже не спросила, что за пластиковую фляжку он сунул ей в руку. Выпить скорее! Ее руки дрожали, когда она подносила фляжку к губам, измученная жаждой. Жидкость текла по подбородку восхитительная знакомая прохлада, лучше любого шампанского. Господи, была ли вода когда-нибудь так вкусна?

За время безумного четырехкилометрового броска от дома до полосы Пэриш вполне смирился с мыслью, что остаток ночи придется провести, прочесывая загоны Мелагры площадью в шестьдесят квадратных километров в поисках неопытной городской штучки. Тот факт, что в конце этого сумасшедшего дня он обнаружил Джину Петрочелли в целости и сохранности и именно там, где предполагалось, должен вообще-то расцениваться как чудо. Но ведь он мог бы уже спать!