– А мне моя прежняя даже лучше нравилась. – Она попыталась освободиться. – Вы делаете мне больно!

– Скажи спасибо, что я шкуру с тебя не содрал!

"Почти содрал”, – согласилась Аманда, но промолчала, зная, что злоупотребила его терпением.

Пьер взял Аманду за подбородок и придвинул ее лицо так близко к своему, что она, боясь посмотреть ему в глаза, зажмурилась.

– Ты хороша и без косметики, – сказал он по-французски. – Жаль только, мозгов у тебя маловато. С такими и в постели делать нечего!

Аманда открыла глаза, заблестевшие от гнева. “Значит, я настолько глупа, что со мной нельзя даже переспать, вот как? Ну погоди, Пьер Дюбрей! Когда я с тобой разделаюсь, ты будешь валяться в ногах у глупой маленькой “Мэнди” и умолять ее выйти за тебя замуж!"

Пораженная этой неожиданной мыслью, Аманда вдруг поняла, какой великолепный урок преподнесет Пьеру, если он на самом деле увлечется “Мэнди” и попросит ее руки. Но эту рыбу нужно ловить с большой осторожностью: он слишком умен, чтобы заглотнуть обычную наживку.

По-своему истолковав причину ее гнева, Пьер отпустил “Мэнди” и сказал уже по-английски:

– Извини, я сделал тебе больно.

– Вы сделали это нарочно!

– А ты не размалевывайся, как клоун. Немедленно приведи себя в порядок.

Через пять минут Аманда была готова: чуть-чуть подкрашены губы и слегка подведены глаза, вид мрачный и скромный. С волосами она ничего поделать не могла (впрочем, пока и не хотела!), и они горели, как спелая морковка.

Внимательно оглядев ее, Пьер повел “Мэнди” к машине. Чтобы не выйти из роли, Аманда изображала бурный восторг при виде Сены, собора Парижской богоматери, старинных улочек, взбирающихся уступами до самого Монмартра.

– А пробки здесь ну прямо как в Англии! – фыркнула она, когда машина, замедлив ход, еле-еле поползла по улице.

Не обратив внимания на ее реплику, Пьер сказал, показывая рукой на заполненные посетителями уличные кафе: