Пьер приподнял бровь, но Люсьен добродушно улыбнулся и подозвал официанта. Потом мужчины заговорили между собой по-французски, а Аманде пришлось сделать вид, что ей скучно. Жаль, что она не сказала, что работала по найму в семье во Франции, тогда бы и она могла поддержать разговор.

А разговор был интересный: о политической обстановке в Европе, о предстоящих выборах в Южной Америке, о состоянии дел на бирже…

Как она поняла из разговора, Люсьен работал на бирже, а по тому, как он говорил: “наше отделение в Рио”, “головная компания в Нью-Йорке”, она решила, что он весьма обеспеченный молодой человек. Впрочем, разве могли быть у Пьера бедные друзья? Что ни говори, а деньги к деньгам.

Раздумывая над этим, она удивилась, почему же Пьер не стремится жениться на некрасивой, но богатой Аманде Герберт. Впрочем, он настолько самоуверен, что не сомневается: он может получить и деньги, и красивую жену.

Она взглянула на Пьера. Да, он действительно так хорош собой, что может свободно выбирать из всех богатых наследниц в Европе. Если бы она не подслушивала вчера в кустах, она и сама бы в него влюбилась. От такой неприятной мысли она невольно поморщилась, и, заметив это, Люсьен перешел на английский.

– Простите, пожалуйста. С нашей стороны было бестактно говорить по-французски.

– А джентльмены часто бывают бестактны, – съязвила она. – Они уверены, что имеют на это право.

Люсьен покраснел от смущения, а Пьер криво усмехнулся.

– Старик, я забыл предупредить тебя о язычке Мэнди. Он у нее острее, чем ум!

– А вы выглядите намного лучше, чем ваши манеры! – парировала она.

– Послушайте, вы оба, – попытался примирить их Люсьен, – кажется, вы играете в жениха и невесту, а не в войну!

– Люсьен прав, – согласился Пьер – Мэнди, хватит меня провоцировать!

– Да ты сам ее провоцируешь! – сказал Люсьен по-французски. – Сидишь, не обращаешь на бедняжку никакого внимания, а потом удивляешься, что это она не в духе.