– И ты вышвыриваешь меня из своей жизни, из нашей квартиры…

– Ну пойми, Настя!

– Откуда она взялась?! Кто она, эта девка?! Где ты ее нашел?!

– Она не девка, – взвился Платонов.

– Девка, стерва, воровка! Она украла тебя у меня!

– Закрой рот! – приказал Платонов. – Не смей! Я ее люблю. И мы будем вместе. К тому же она ждет от меня ребенка.

– ?!!

– Она беременна.

Настя отпрянула, закрыла лицо руками. В череде ударов, полученных ею за последние полчаса, этот был самым страшным. Она ясно увидела, как сминаются от удара ее внутренности, прыская фонтанчиками крови, превращаясь в искромсанное месиво…

Да, Платонов сделал окончательный выбор. Беременность соперницы неоспоримо это доказывала. Ведь когда сама Анастасия была беременна, Платонов настоятельно рекомендовал ей сделать аборт. «Я не созрел для отцовства, – убеждал он и улыбался виновато и обаятельно. – И потом, бизнес, предприятие. Сейчас я ужасно занят. Ну, зайчишка, давай немного подождем, а? Разве нам плохо вдвоем?» И Настя ему уступила…

– Почему же ты ее на аборт не отправишь? – с горечью поинтересовалась Настя.

Пронзительная обида жгла ее огнем: ребенок соперницы был для Платонова желанным. А Настиному ребенку он не позволил родиться! То, что Михаил пренебрег ее малышом, было гораздо мучительнее, чем его пренебрежение ею.

– Я тебя ненавижу, – прошептала она. – Убирайся! Уходи прочь! Ты за один час уничтожил пять лет счастья. Ты все у меня отобрал, даже воспоминания! То, что между нами происходило в течение этих лет, было чудесно. Я могла бы долго перебирать в памяти счастливые моменты. Но теперь все окрашено в черный цвет. Ты поступил со мной как негодяй! Убирайся! Ненавижу!

– Что ж, – пожал плечами Платонов. – Конечно, я негодяй. И ты имеешь полное право меня ненавидеть. Так даже лучше. По крайней мере, ты не будешь убиваться по поводу нашего расставания. Прости меня.