Я увидела, как парень тяжело сглотнул, невольно перешагнув с ноги на ногу.

— Не такой он уже и маленький был, когда пропал, — растерянно прокутил в руках шляпу и надел ее на голову.

— Лет десять, наверно.

— Девятнадцать.

— О, Вы хорошо осведомлены в этой истории?

— Да, Генри много раз рассказывал мне ее.

— Вы были близкими друзьями?

— Были… одно время, — и мой собеседник загадочно улыбнулся, хотя грусть и боль все еще плескались в его глазах.

— А что же заставило его исчезнуть?

— Он попросил сохранить это в тайне… — смутился парень.

— Простите… И как он? Кем стал?

— Богатым человеком, владельцем судов, торговцем.

— Нет, какой характер?

— Ах, это…

Я невольно присела на краюшек фонтана. Генри последовал моему примеру.

— Не могу судить.

— Как это? Он же был Вашим другом!

Парень ухмыльнулся.

— Да, Вы правы. Генри очень разочаровался в жизни, стал меланхоличным, отчаянным, одиноким странником. Грусть, отчаяние, злость.

— Злость?

— Злость за то, что не оправдались его надежды и не сбылись мечты.

— Ах, это печально. Но он, наверно, все же добрый и славный человек.

— Наверно.

— Жаль, конечно, — и я осмотрелась по сторонам, — что он не возвращается в Стоун-парк. Здесь без человека грустно. Без доброго человека.

— Я думал, Вы больше любите природу, чем людей, — ухмыльнулся Генри.

— Люблю. Но человек — тоже часть природы, и без общества, без стереотипов и глупых правил, он — весьма изумительное создание. Возьмите, например, то, что он творит — картины, скульптуры, поэзия. Музыка. Чего только стоит музыка!

— Да уж, музыка. Я тоже безумно люблю музыку.

Я смутилась. Мне легко рассуждать и говорить сейчас с незнакомцем на общие темы, рассуждать о жизни или взглядах на нее, но не переходить на личное. Мои руки невольно задрожали от волнения.