— Даная, — хрипло произнес Сандро.

— Да, богиня-девственница, очаровавшая Зевса. Нравится?

— Я же не Зевс!

Но Сандро не мог отвести глаз от картины. Первое впечатление — Даная преисполнена страстью, вожделением, однако, внимательно вглядевшись в лицо, он понял: восторженный взгляд выражает идею более величественную, нежели исступленное наслаждение. У женщины на картине был вид невинной девушки с широко открытыми глазами и одновременно… многоопытной куртизанки.

— Вам неинтересно, о чем думает Даная? — натурщица стояла за спиной, совсем рядом. Сандро ощущал ее дыхание.

Гость застыл. Притворившись, будто рассматривает дымку облаков на заднем плане, он на самом деле, любовался соблазнительной грудью женщины.

— Боюсь, я не очень сведущ в искусстве, — Сандро повернулся к незнакомке.

Она стояла так близко, что можно было видеть, как в ее темно-синих глазах преломляется свет зимнего солнца.

— О! Тогда останьтесь, м… м… — девушка прикусила губу, как это обычно делал Сандро.

От ее слов у него запершило в горле.

— Кавалли. Сандро Кавалли, — прокашлявшись, представился он.

Натурщица подошла еще ближе, глаза были полны восхищения.

— Вы… Страж Ночи?

— Да, — ответил Сандро, зная, что его род занятий вызывает трепетный интерес. — А вы?

— Лаура Банделло.

«Лаура Петрарки, — подумал Сандро. — Да, эта женщина может вдохновить мужчину на стихи! Какого-то другого мужчину, — напомнил он себе, — но не Стража Ночи! Его поэзия — это ритм преступного мира и размер отчаявшихся душ».

Лаура смотрела на Сандро так, как будто у него над головой светился нимб.

— Мой господин, я слышала о вас столько удивительного! Вы вырвали из рук турок корабль с похищенными женщинами, — перечисляя его заслуги, Лаура загибала пальцы, — вы защитили от французов соляные копи Равенны, не позволили германским ландскнехтам закрыть приют!

Лицо девушки горело восхищением, в голосе слышалось восторженное придыхание. Сандро смутился и вновь откашлялся: