Вышедший молодой человек был столь сказочно красив, что Лаура просто оторопела.

Ей не доводилось видеть статую Давида работы Донателло, но она была наслышана о ней и на мгновение ей показалось, что шедевр флорентийца ожил и вот теперь стоит, улыбаясь, во дворце Стража Ночи.

- Добро пожаловать. Чему я обязан удовольствием видеть вас?

Лаура с трудом вымолвила:

- Я пришла к Сандро Кавалли. Зовут меня Лаура Банделло.

Прекрасные черты юноши обострились, он насторожился, отчего сходство со статуей лишь усилилось.

- Мой отец ждет вас?

- Нет... я... Так он ваш отец?

Лаура искала сходство и не находила. Черты лица Сандро, отмеченные зрелостью и опытом, мудростью и некоторой усталостью от жизни, казались жестче. "У отца, - решила она, - несомненно, совсем другой характер. А у сына, как бы ни был он прекрасен, из достоинств, видимо, одна лишь молодость". Если бы ей представилась возможность выбирать, чей портрет написать, она бы знала, кого следует предпочесть.

- Вы, должно быть, Марк-Антонио, - улыбнувшись, Лаура сделала реверанс, которым могла бы гордиться мадонна дель Рубия.

- Отец вам обо мне рассказывал? - юноша удивленно покачал головой.

Его волосы цветом напоминали хорошо отполированный светлый дуб. У Сандро волосы были темно-каштановыми, пронизанными серебряными нитями.

- Странно, - продолжал молодой человек, - отец редко говорит с кем-либо о семье.

Лаура рассмеялась.

- Боюсь, дело в том, что я слишком изводила его вопросами.

Марк-Антонио окинул ее с головы до ног долгим ленивым взглядом и задержал взор на туфельках, выглядывавших из-под коричневого фланелевого платья. Его рука возлежала пониже пояса, как бы привлекая внимание собеседницы к шелковому гульфику, подвязанному к рейтузам золотистым шнурком. И поза, и выражение лица юноши разочаровали гостью. Ей бы хотелось, чтобы с подобной красотой тела сочеталась и возвышенность души, и глубина ума, но она видела в глазах Марка-Антонио одну только необузданную похоть.