Медленно, шаркая по плитам, они подошли к узкому проходу. Им пришлось пригнуться, чтобы попасть внутрь гробницы. Повсюду горели свечи, десятки, сотни свечей: они стояли в нишах и на карнизе, опоясывавшем весь небольшой склеп. Прямоугольная каменная глыба, напоминавшая саркофаг, была накрыта белым полотном. Была ли то плащаница, которой Иосиф из Аримафеи обвил тело Иисусово? Охваченный внутренним трепетом, Стефано преклонил колена. Выросший в монастыре среди монахов и священников, он, сколько помнил себя, каждодневно посещал мессу. Молился, постился и так часто слышал слова из Библии, что выучил наизусть многие главы и псалмы. И все же никогда еще он не чувствовал себя ближе к Господу Иисусу Христу, чем здесь, в этой маленькой, скромной, безыскусной ротонде, освещенной множеством свечей.

Юноша не мог бы сказать, как долго он молился, стоя на коленях. Он очнулся лишь, когда чья-то рука опустилась на его плечо. Юноша изумленно посмотрел на отца Джакомо, преклонившего колена рядом с ним и теперь с трудом поднимавшегося с холодных плит. У Стефано тоже затекли ноги, он едва смог встать. Оба паломника не проронили ни слова. И только очутившись снова на храмовой площади, залитой солнечным светом, и окунувшись в городской шум, они вернулись в реальный суетный мир, и благоговейное оцепенение постепенно отпустило их.

– Жалкие глупцы! – произнес отец Джакомо. Голос его все еще дрожал. Впрочем, на сей раз Стефано отчетливо уловил и гневные нотки. – Ходят по святым камням, которых касались ноги Господа нашего, и не верят, что Иисус Христос – Сын Божий, посланный на землю, чтобы спасти людское племя от греха и смерти. – Он горестно покачал головой и тихо продолжил: – Для этих безбожников спасенья нет. Такая глупость, такое невежество и высокомерие должны быть наказаны.

– Что будем делать дальше, святой отец? Еды у нас почти не осталось. А наши деньги вы отдали человеку в храме. Как мы будем...