– До свидания. Привет вашему дедушке, пусть выздоравливает! – крикнул он ей вдогонку. Девушка сбежала по ступенькам, вскочила на свой велосипед и стремительно помчалась к воротам, будто опасалась, что парень передумает и бросится за ней с топором.
Покачав головой, Ансельмо запер дверь. На короткое мгновение его лицо отразилось в матовом стекле – гладкое лицо молодого человека лет двадцати с небольшим. Он не принадлежал к числу тех мужчин, которые часами не могли оторваться от своего отражения в зеркале. И поскольку Козимо уже много лет назад изгнал все зеркала из своего дома, такая возможность ему представлялась нечасто. Однако иногда, случайно увидев свое отражение в витрине или зеркале бутика, он удивлялся, что выглядит так же, как и раньше. Как тогда, когда в костюме паяца кривлялся на базарах Флоренции и воровал у богатых горожан кошельки из карманов.
«Давно это было, – подумал Ансельмо, задумчиво потирая гладкий подбородок. – Пятьсот лет – чертовски длинный срок».
Поставив коробку на стол в холле, он открыл ее. Как он и предполагал, она до краев была наполнена письмами, адресованными синьору Козимо Медичи. Ансельмо вынул парочку дорогих конвертов и внимательно рассмотрел их. Скорее всего, это были обычные письма гостей, желавших поблагодарить хозяина за удавшийся праздник в субботу вечером. Ансельмо грустно вздохнул. Когда Козимо устраивал в палаццо маскарады, потом в течение нескольких дней им носили в дом письма мешками. И поскольку Козимо после такого праздника неизменно впадал в тяжелую меланхолию и депрессию и не удостаивал бесчисленные благодарственные письма ни единым взглядом, то отвечать на каждое письмо в отдельности всегда приходилось Ансельмо.