Мелеахим поставил на землю свои узлы. Глиняные кувшины и миски были тяжелыми, и он натрудил себе плечи. Было совсем рано, настолько рано, что на башнях городских стен еще горели сторожевые огни. В их неверном отблеске он мог различить янычар, охранявших стены и поджидавших скорую смену. Их фигуры четко выделялись на фоне серебристого утреннего неба, они казались совсем маленькими на большом расстоянии и безобидными, словно мухи. Казались. Потому что на самом деле янычары были единственными, кого боялся гончар, проделывая раз в неделю свой обычный путь. Иногда им приходила в голову затея покуражиться над теми, кто, подобно Мелеахиму, шел торговать на городской базар. Раз он чуть было не лишился своего товара, когда двое стражников из чистого баловства придумали швырнуть о городскую стену его узлы с хрупкой посудой. К счастью, тогда ему поспешил на помощь один из янычар, вовремя остановивший приятелей. Да, многие из них отличались своенравием и непредсказуемостью. Правда, такими они были не всегда. После того как султан Сулейман захватил Иерусалим, они поначалу были любезными и вежливыми. Может, и сами расслабились вместе с народом, который после многолетней непрерывной войны и вечных боев обрел наконец мир и спокойствие. Но постепенно, как молодые горячие жеребцы, которых слишком долго держали на привязи, янычары начали дурить. Они привыкли быть воинами, и смыслом их жизни была война. А теперь самыми злостными их врагами, от которых они должны были защищать городские стены, стали странствующие торговцы и постепенно разъедающий город упадок.