— Я продолжила писать буквы.

— Да, — подтвердила Джойс. Легкая улыбка сверкнула на ее загорелом лице. — Разумеется, ты продолжила.

Через секунду Кейт спросила:

— И что, у меня хорошее зрение?

— Без понятия! — Джойс выпрямилась, по-прежнему улыбаясь. — Ты хочешь знать, как на самом деле проходил тест, Кейтлин? Мы проецировали буквы, делая их меньше и меньше, до тех пор, пока они вообще не исчезли.

— Исчезли?

— Последние двадцать кадров. Это были точки, абсолютно бесформенные. У тебя могло бы быть зрение, как у ястреба, но ты бы ничего не различила.

У Кейтлин прошли мурашки по спине.

— Я видела буквы, — настаивала она.

— Я знаю, что ты видела. Но не глазами.

В комнате стояла полная тишина… Сердце Кейтлин тяжело забилось.

— В соседней аудитории сидел человек, — начала объяснять Джойс. — Выпускник с отличной концентрацией, он смотрел на таблицы с буквами. Именно поэтому ты видела буквы, Кейтлин. Ты видела его глазами. Ты ожидала увидеть буквы в таблице, твой разум был открыт, и ты получала то, что видел он.

Кейтлин слабо вымолвила:

 — Это так не действует.

«О Боже, пожалуйста, меньше всего мне нужна еще одна способность, еще одно проклятье».

— Действует. Все время, — возразила Джойс. — Это называется «дистанционное наблюдение» — знание события за пределами обычных чувств. Твои рисунки — это дистанционное наблюдение событий, иногда событий, которые еще не произошли.

— Что вы знаете о моих рисунках? — Волна эмоций вернула Кейт на землю. Это нечестно. Эта незнакомая женщина приходит, играет с ней, тестирует, дразнит ее, а сейчас говорит о ее личных рисунках. Ее очень личных рисунках, о которых люди из Тарафэра старались даже не вспоминать.

— Я расскажу тебе то, что я знаю, — предложила Джойс. Ее голос был мягким и размеренным,  она пристально наблюдала за Кейт своими аквамариновыми глазами. — Я знаю, что ты впервые открыла свой дар, когда тебе было девять лет. Мальчик, живший по соседству, исчез.