Адриан де Лэнси оказался не худеньким низкорослым юнцом, каким помнил его Уолтер. Приблизившись к возрасту возмужания, юноша подрос, достигнув среднего роста, и под грубой белой рясой цистерцианского ордена вырисовывалось здоровое, крепкое тело. Он прошел по комнате с изящной, тигриной грацией воина, а не смиренной походкой служителя Господа.

Юноша унаследовал золотые волосы отца и старших братьев, но у него они были намного светлее и казались почти серебряными. На правильных чертах лица лежала печать спокойствия и умиротворения, не отражая ни удивления, ни тревоги от того, что его вызвали в такой поздний час. То же выражение отчужденности и спокойствия было присуще Адриану с детства, наверное, поэтому под взглядом этих холодных глаз сэр Уолтер никогда не чувствовал себя спокойно.

Адриан поклонился аббату.

- Вы хотели поговорить со мной, отец? - его низкий голос был приятен и казался таким же холодным и спокойным, как и внешность.

- К тебе посетители, - отец Вильям указал на едва различимые силуэты.

Юноша обернулся. При виде брата его серые глаза потеплели.

- Ричард! - с уважением и явным удовольствием он пожал протянутую руку.

Брат радостно ответил на рукопожатие. Вглядевшись в полумрак, Адриан узнал сэра Уолтера, и с его лица исчезло выражение радости, сменившись выжиданием и тревогой - присутствие капитана стражи родового замка говорило о весьма необычной причине визита. Отпустив руку Ричарда, послушник проговорил:

- Сэр Уолтер, рад приветствовать вас. Вы привезли новости из Уорфилда?

Старый воин тяжело поднялся.

- Сэр Адриан, я привез плохие вести, - выйдя на свет, мужчина протянул юноше фамильный меч с гравированной рукоятью. Не было нужды объяснять, что оружие взято из окоченевших рук мертвого хозяина.

Угрюмое приветствие рыцаря красноречиво говорило о беде. Проходили бесконечные минуты, а юный послушник все еще не отрывал глаз от рукояти меча.

Молчание стало почти невыносимым, когда Адриан спросил ровным голосом: