Равнодушие, с каким Мюриель говорила о родственниках, свидетельствовало о ее нежелании поддерживать с ними связь. Видимо, она не любила никого, кроме Сидни и сыновей. Элоиз с горечью подумала о своем прошлом — оттуда явилась мать, не желавшая иметь дело ни с ней, ни с Джонатаном, которого она подозревала в алчности. А теперь она бросает ее на руки тетушки. Интересно, как матери удалось заманить ее сюда?

— Несмотря на твою нелюбовь к родне, ты все же упросила свою сестрицу поработать сиделкой, — заметила Элоиз с сарказмом.

— Ты ошибаешься! Я — сестра твоего покойного отца! — раздался голос на пороге палаты. — И меня не надо было упрашивать.

Мюриель резко обернулась. Элоиз тоже посмотрела в сторону двери. Первое, что привлекло ее внимание, было платье с ярким цветным рисунком. Свободное, оно очень красиво сидело на высокой стройной фигуре женщины, вошедшей в палату. Элоиз перевела взгляд на лицо незнакомки. На вид ей было лет сорок. Тонкое лицо, черные с проседью волосы заплетены в косу и туго уложены вокруг головы.

Заметив, что глаза женщины такого же, как у нее, серого цвета, Элоиз вновь перевела взгляд на платье. Его веселые краски никак не сочетались со степенной внешностью этой женщины. Туфли были ярко-красные, в тон платью. В руках женщина держала сумку такого же цвета.

— Я приехала, как только узнала о случившемся, — сказала Сара, подходя к кровати. — Мюриель вплоть до вчерашнего дня не подавала признаков жизни. — Она бросила на Мюриель обвиняющий взгляд. — Она ни с кем из нас не желает общаться.