Начиная со второго визита, он всегда приходил в больницу чисто выбритым. На нем всегда были свежие рубашки и чистые джинсы. Ее взгляд скользнул вниз по ноге к тяжелым черным ботинкам, которые носят байкеры, и Элоиз живо вспомнила, как он выглядел в тот день, когда она очнулась после аварии. Она вспомнила темную щетину, придававшую угрюмому лицу еще более суровый вид, вспомнила майку, измазанную в масле, запыленные джинсы, татуировку на руке и длинный тонкий белый шрам на левой щеке.

Ей припомнился рассказ Оливии. Не исключено, что в свое время Джонатан носился на мотоцикле вместе с целой ордой байкеров. С ним нужно держать ухо востро, подумала Элоиз. Она действительно волновалась в его присутствии. Но, внимательно поразмыслив о своих чувствах, поняла, что примеси страха в ее волнении не было. Элоиз тревожило то, что Джонатан вызывал у нее интерес. Она была вынуждена признать, что не могла оторвать от него глаз, когда он был рядом. А внутренний голос напоминал ей об осторожности.

— Тетушка сказала, что она прилетела только сегодня утром. Видимо, путешествие было утомительным, — нарушила тишину Элоиз.

— Сара прилетела из Австралии. Уверен, что она будет спать несколько дней, пока не привыкнет к разнице во времени, — ответил Джонатан.

— Надеюсь, ты не возражаешь, что она поживет у нас, — заметила Элоиз из вежливости.

Джонатан рассердился.

— Твоя мать решила приставить к тебе охрану. Я же пообещал ей, что буду заботиться о тебе, и сдержу свое слово. — Злость исчезла с его лица так же быстро, как появилась, и вновь оно стало непроницаемым. — Но против Сары я не возражаю.

Элоиз взглянула на Джонатана. У нее вновь возникло желание задать ему вопрос, который уже давно мучил ее. Джонатан часто навещал ее в больнице. Они говорили о погоде, о ее самочувствии, о чем угодно, но старательно избегали темы личных отношений. Может случиться так, думала Элоиз, что память не вернется ко мне, а есть вещи, которые мне необходимо знать.