- Ты не бредишь? - Эрцгерцогиня пожала плечами.- Такую девчонку?! Это было бы катастрофой!

Вполне возможно, она просто-напросто старалась успокоить себя - ведь глаз у нее наметанный. Но ее иллюзиям не пришлось длиться долго: на следующий день, едва она успела встать с постели, к ней, не дав даже возможности позавтракать, явился Франц Иосиф; он весь светился.

- Знаешь,- сказал он,- Сисси просто прелесть!…

- И ты врываешься ко мне в такой час, чтобы сказать это?

- Тысячу извинений, мама, но я должен тебе это сказать! Она обворожительна, восхитительна!

- Но она всего лишь ребенок!

- Конечно, она очень молода, но посмотри на ее волосы, глаза, на ее очарование, на всю ее личность! Она изысканна.

- Но ведь есть Елена. Та Елена, которая…

- Елена - ничто! Она прекрасна, но ее не видишь, когда есть Сисси.

- Ладно, успокойся! Ты еще сам не знаешь, что тебе нужно. Следует поразмыслить. Время на это у тебя еще есть, не стоит торопиться! Никто не требует, чтобы ты немедленно обвенчался.

Но попробуйте остановить поток в его неумолимом движении! Широко улыбнувшись, молодой император нежно обнял мать:

- Мне кажется, лучше не затягивать с этим. Я немедленно постараюсь увидеться Сисси - до обеда.

И тут же ушел заниматься своим делами самодержца, озаренный мыслью - сможет побыть наедине с той, которую уже считал своей любимой… К несчастью, он ее не нашел и с хмурым выражением лица, несколько раздраженный, сел за стол рядом с Еленой, на которую продолжал не смотреть. Эта несчастная даже не услышала звука его голоса. Он глядел только на Сисси, сидевшую в другом конце стола - между эрцгерцогиней Софией и принцем Гессенским.

А девушка, чрезвычайно смущенная пристальным улыбающимся взглядом, которого он с нее не спускал, практически не притронулась ни к одному из поданных блюд, чем вызвала удивление соседки по столу.