Новость о возвращении императора быстро разнеслась по Парижу, и люди уже начали стекаться к Елисейскому дворцу. Раздавались крики, призывы, требования увидеть того, кого народ любил слишком горячо, чтобы эта любовь полностью улетучилась. А в этот момент во дворце началось драматическое заседание совета; в ходе его, несмотря на бурные протесты Люсьена Бонапарта, Наполеону дали понять - лучше ему отречься от императорского престола.

С трудом, но все же он согласился: при отречении оставлял трон сыну, юному королю Римскому. Спустя два дня депутаты палаты проголосовали именно за это.

- Все прошло замечательно! - победно объявил Реньо, прибыв к Наполеону сообщить о результатах голосования.

Император устало улыбнулся.

- Пусть мой сын правит в мире, буду счастлив. Мне остается только выбрать место, где жить, отойдя от дел.

Об этой отставке он думал два последних дня, даже переговорил о ней с королевой Гортензией; она примчалась к нему в Елисейский дворец и играла там двойную роль: очень тактичной хозяйки дома и любящей дочери несчастного отца. В порыве чувств, порожденном, несомненно, тайным пристрастием к трагедиям, Наполеон стал подумывать, не отдаться ли на милость Англии. Но Гортензия, а с ней генерал Флао и герцог де Бассано принялись активно его отговаривать.

- Вам ничего хорошего ждать от Англии не приходится, сир, только несчастий! Что ж, он выбрал Америку - всегда влекла его - и незамедлительно начал приготовления.

Многие предложили сопровождать его туда, пригласили банкира Лафита: он сама верность, и император знал, что может полностью на него положиться. Договорился с ним о переводе значительных средств, еще у него остававшихся, и об открытии кредита на такую же сумму в США. Что касается переправы через океан, тут нет никаких трудностей: на рейде в Рошфоре стоят готовые к отплытию фрегаты «Саал» и «Медуза». Вечером 23 июня Наполеон направил временному правительству просьбу выделить эти корабли в его распоряжение и поскорее приготовить его паспорт.