Сына обожала, и он был воспитан, даже выдрессирован для исполнения этого долга - тяжесть его и связанные с ним лишения София прекрасно понимала. Вот почему, когда настало время выбирать ему жену, она обратила взор на старшую племянницу Елену, обученную, она это прекрасно знала, для того, чтобы взойти на трон.

Однако сердце Франца Иосифа выбрало великолепную, диковатую Елизавету, вовсе не готовую выполнить столь трудную задачу, и тем нарушило все материнские планы. София, естественно, уступила - мать не заставит сына страдать,- но, смирившись с неизбежностью, не отказалась от мысли дать Австрии настоящую монархиню, а сыну - супругу, которая видит свое предназначение только в том, чтобы сделать его счастливым. Одним словом, как ни грубо это звучит, София решила поработать над тем, что ей досталось. Несчастье в том, что она не проявила при этом достаточно дипломатичности и ловкости.

Понимая, что имеет дело с ребенком, относилась к невестке как к безответственной девчонке, которая очень нуждается в подходящем воспитании. И эта женщина, которая, взойди она на трон, сделалась бы, возможно, второй Марией Терезией, отметилась в истории тем, что прослыла свекровью-садисткой. Возможно, ее никто и не упрекнул бы, но, к несчастью, ее невесткой стала самая очаровательная, самая романтическая женщина тех времен. Женись Франц Иосиф на какой-нибудь коронованной уродине, никому и в голову не пришло бы хоть в чем-то обвинить Софию. Но попробуйте напасть на героиню из романа!

В дни, что последовали за свадьбой, у Сисси сложилось впечатление, что она попала в какой-то монастырь со строгим уставом, где настоятельница - София, а воспитательница новичков точь-в-точь как ее личная фрейлина при дворе, эта мало любезная графиня Эстергази. Особенно невыносимыми Сисси казались официальные приемы: «Держи спину ровней!», «Надо приветствовать гостей более любезно!», «Ты не уделила внимания этой даме, но была слишком любезна с этим господином» И т. д. и т. п.