– В смысле денег – да. Но дело не в них. Я еще не готова.

Грехем вспомнил, как Кевин говорил, что Челси сама привыкла решать свои проблемы.

– Ты все равно поедешь туда.

– Возможно, – Челси нахмурила брови и пожала плечами, – но не сейчас.

Она направилась к двери:

– Мне надо разобраться в себе. Временами, как сегодня после звонка Майкла, у меня появляется непреодолимое желание узнать, кто я. Тогда я забываю обо всех страхах. Я показываю ключ ювелиру, или звоню в Городское управление Норвич Нотча, или пристаю к тебе с вопросами. Этого хватает мне ненадолго, но я успокаиваюсь. – Челси уже не испытывала той острой необходимости выяснить все, которая привела ее в офис Грехема. – Мне хотелось узнать, какой информацией ты располагаешь. Теперь я знаю.

Кевин опаздывал, что было совсем на него не похоже. Обычно он был пунктуален. Если операция назначалась на семь утра, то минута в минуту он появлялся в операционной в полной готовности приступить к работе. Если он говорил, что вернется домой в восемь, то ровно в восемь и ни секундой позже он появлялся в дверях.

Челси была дочерью своего отца. Если деловая встреча с заказчиком назначалась на десять часов, то ровно в десять она представляла проект в офисе. Если ее приглашали на вечеринку в шесть вечера, то хозяева встречали ее на пороге ровно в шесть. Друзья подшучивали над ней. Они предупреждали, что она не сможет долго жить в обществе людей, если не научится опаздывать. Но Челси мало заботилась о своем положении в обществе. Она принадлежала к нему настолько, насколько сама того желала. Социальная карьера не входила в список ее приоритетов.

Кевин Кейн занимал в этом списке одно из первых мест. Челси не жила с ним в большом загородном доме с тех пор, как закончила архитектурную школу восемь лет назад, а еще раньше, благодаря Махлерам, перестала получать от него деньги. Но она все еще нуждалась в его отцовской поддержке, в его любови и одобрении.