— Бесс догонит нас — у нее нет другого выхода.

Маленькая упрямица сидела на месте, пока повозка не скатилась с холма и не исчезла за поворотом изрытой колеями проселочной дороги. Сообразив, что теперь ее не видит никто, кроме коноплянки и тряпичной куклы, девочка открыла дверцу клетки:

— Счастливица! Тебе незачем уезжать. Оставайся здесь.

Коноплянка выпорхнула и села на ветку могучего дуба.

Поднявшись, Бесс повернулась к дому, где родилась, — невзрачному строению с каменным фундаментом и деревянными стенами. Твердо уверенная, что Хардвик-Мэнор услышит ее и поймет каждое слово, девочка решительно сказала:

— Ты все равно мой! Не грусти. Когда-нибудь я вернусь к тебе. От других мало проку. Придется все делать самой.

Отец Бесс умер, когда ей было четыре года, но девочка помнила, как когда-то стояла рядом с ним на этом же месте. Только тогда его рука лежала на ее плече и она слышала его негромкий голос:

— Земля — это богатство, малышка. Нет ничего важнее земли и дома. Хардвик! Даже наша фамилия пошла от названия этих мест. Не расставайся с Хардвиком, Бесс, что бы ни случилось.

Тяжело вздохнув, Бесс вытерла ручонкой нос и глаза. Ей почти шесть лет, и она не станет реветь, как двухлетний ребенок. Девочка взглянула на куклу.

— Вы готовы в путь, леди Понсонби? — Бесс снова вздохнула. — Значит, и я тоже.

Сердце девочки разрывалось от горя, но она, держа Эсмеральду Понсонби за тряпичную руку, решительно пошла в ту сторону, куда удалилась повозка.

Ее отчаяние и гнев вскоре сменились тоской и опустошенностью. Едва она сделала несколько шагов, как коноплянка поднялась с ветки и, щебеча, закружилась над хозяйкой. Потом села ей на голову, словно вознамерившись свить гнездо в огненно-рыжих кудряшках.

— Глупышка! — пробормотала Бесс. — На твоем месте я бы ни за что не покинула Хардвик.

Часть 1