— Конечно, положение у девочки будет незавидное, однако ей представится великолепная возможность обзавестись полезными связями. Помяни мое слово, — заявила Марси, — Бесс станет нашим спасением!

— Бесс? — удивилась Элизабет, имевшая еще двух взрослых и куда более покладистых дочерей.

— А кто же еще? — неумолимо отозвалась Марселла. — Она унаследовала не только твою красоту и мое остроумие. Ее прекрасные рыжие волосы наверняка поразят весь Лондон. Милые, послушные сестрички Бесс глупы как пробки! А вот она уж точно не упустит свой шанс. Конечно, Бесс резка и строптива, но у этой девочки такая грудь, которой позавидовала бы любая куртизанка! Признаться, мне будет недоставать ее, но другого выхода нет.

Бесс еще никогда не расставалась с родными, у нее не было даже собственной спальни. Постель и тайны она делила со старшей сестрой — Джейн. Бесс опасалась, что будет тосковать по доброй, любящей матери и тетушке Марселле, чьи мудрые советы неизменно поддерживали ее.

В ночь перед отъездом в Лондон и разлукой с родными Бесс, уже чувствовавшая себя отрезанным ломтем, увидела страшный сон. Этот сон преследовал ее с тех пор, как семья покинула Хардвик-Мэнор, и повторялся в часы волнения и тревоги.

Бесс вошла в совершенно пустую комнату с голыми стенами, в испуге бросилась вниз по лестнице и увидела, что судебные приставы выносят из дома все ее вещи, вплоть до последней безделушки. Она плакала, умоляла пощадить ее, но тщетно. Скудное имущество семьи уже погрузили в повозку. Бесс и ее родных выставили из дома, и они не знали, куда идти. От ужаса она лишилась сил, но, наконец, обернувшись, увидела, что повозка, близкие и даже сам Хардвик-Мэнор исчезли. Бесс потеряла все! Страх душил ее, наваливаясь на грудь невыносимой тяжестью…