– Вы останетесь здесь и будете ждать до тех пор, пока я не разрешу вам уйти, тигрица, – презрительно усмехнувшись, заявил генерал, снова упомянув ее официальный титул. Из его уст это прозвучало так мерзко, что Ши По предпочла бы, чтобы ее назвали шлюхой.

Ей очень хотелось сказать ему, что обычно мужчины ждут ее, а не она их, иначе ей не удалось бы стать тигрицей. Ши По уже собралась произнести все это вслух, но тут из дома послышался какой-то шум, и в самый последний момент она все-таки сдержалась.

– Что-нибудь нашли? – крикнул генерал своим солдатам. Его голос был таким же суровым, как и лицо.

С верхнего этажа спустился один солдат, потом другой, затем еще двое, но монаха среди них не было. Не было и белой девушки.

– Мы обнаружили только пустые спальни, генерал. А еще смятые простыни и тазы с водой. Но людей там нет – ни больных, ни здоровых.

Генерал шагнул вперед, и исходящий от него запах гнева и страха усилился.

– Вообще никого нет? – спросил он.

– Никого, господин.

– Может, остались какие-нибудь следы, свидетельствующие о том, что там находился мужчина? Что-нибудь, что указывало бы…

– Ничего нет, генерал. Только смятые простыни и вода.

Ши По слушала, смиренно склонив голову и потупив глаза. Значит, они ничего не нашли. Но где же монах? Где белая женщина? Она подняла глаза и прищурилась, пытаясь понять, где эти двое могут прятаться. Куда могла уйти белая женщина?

Сейчас ее совершенно не заботил монах. Ей просто хотелось, чтобы он и его отец как можно быстрее покинули ее дом. Ее вообще не волновал бы его побег, если бы он не забрал с собой свою бледнолицую подругу. Ши По выразилась предельно ясно, сказав белой женщине, чтобы она осталась здесь, и та кивнула в знак согласия.

Ну и где же она теперь?

Праведный гнев охватил Ши По, и она не замедлила дать ему выход.

– Как же больная девушка? Та, которая не может говорить? Ее там нет? – спросила она.