– Мой дом, – сказала Ши По, – открыт для вас. Вы можете осмотреть все, за исключением женских комнат. – Она почтительно посмотрела на него, продолжая изображать смущение. Ей больше не хотелось быть зеркалом и отражать его гнев. – Вы – могущественный человек. Вы сильны и душой, и телом. Я не могу подвергать чувствительных и утонченных дам, живущих в моем доме, опасности, ведь ваше присутствие может создать суматоху и панику.

– Ты имеешь в виду блудниц, которых ты своей извращенной религией сбила с пути истинного?

Ши По не ответила ему. В самом деле, если генерал так много знает о ней, что даже назвал ее тигрицей, то этого достаточно, чтобы стать посвященным, – конечно, при условии, что он сам захочет. Но Кэнг, похоже, не хотел, и ей ничего не оставалось, как смиренно терпеть обрушившиеся на нее несправедливые обвинения. Таков уж был удел всех китайских женщин – и уроженок Маньчжурии, и женщин хань.

Сощурив глаза, генерал продолжал пристально смотреть на нее.

– Меня не интересуют твои женщины. Мой сын не стал бы марать себя, общаясь с такими, как они, – заявил он.

О, как же ей хотелось открыть генералу правду! Его сын не только запятнал себя общением с «развратницами» тигрицы – он совершил еще больший грех. Он вступил в отношения с белой женщиной. Но рассказать генералу об истинном положении вещей – все равно, что собственноручно дать ему горящий факел, чтобы он сжег ее дом дотла вместе с ней и всеми ее учениками. Поэтому Ши По продолжала молчать, медленно продвигаясь вперед и делая вид, что каждый шаг приносит ей нестерпимую боль, ведь ступни ног у нее были перевязаны.

Ши По повела генерала через основные комнаты своего дома. Он жестом приказал своим шестерым солдатам следовать за ними. Все это время она была весьма любезна и обходительна, как и подобает женщине, несмотря на то, что солдаты опрокидывали большие урны с рисом и разбивали цветочные горшки. Все домашние слуги и коты в ужасе разбегались в разные стороны. Солдаты заглядывали за каждую штору и тщательно осматривали всю мебель. Переворошив корзины с овощами и груды белья, они, конечно же, ничего не нашли.