Нежно поглаживая его пальцами, она наклонилась, прижав губы к его подрагивающему древку. Лусиан вздрогнул, когда она поцеловала его там. Губы ее были теплыми. Кожа его, казалось, горела, обожженная эротичным прикосновением ее губ, языка, медленно скользящего по набухшей головке, по чувствительному рубчику внизу…

Он почувствовал, как она сомкнула губы вокруг него, беря его глубже в рот. От нестерпимого наслаждения он сжал зубы. Он тщетно стремился не утерять контроль над собой. Его отвердевший член набух еще сильнее под ее дразнящими губами и языком, исследующим скользкие контуры.

Лусиан отчаянно стремился отвлечься мыслями от ощущений, а Бринн между тем продолжала играть с ним, нежно, ласково. Это он научил ее всему, и теперь она применяла полученные навыки с ошеломляющей эффективностью. Он открыл перед ней мир женской сексуальности, благодаря ему Бринн узнала, что такое радости плоти, научилась получать и давать полной мерой.

Лусиан вздрогнул. Рот ее был как пламень.

Бринн заблуждалась относительно его чувств к ней. Он хотел от нее не только наследника, видел в ней не одну лишь удобную партнершу в постели. Может, все начиналось именно так, но сейчас… Сейчас он хотел владеть ею целиком. Ее телом, ее сердцем, ее душой, ее помыслами. Она более чем охотно отдавала ему свое тело, но при этом оставалась все такой же недоступной, как в день их первой встречи. Она была его женой, носила его имя и его ребенка, но сердце ее не принадлежало ему.

Он застонал при этой мысли, застонал под ее ласками.

- Я делаю вам больно? - спросила она, шаловливо улыбаясь.

- Да, - хрипло ответил он. - Очень больно. - Она действительно доставляла ему боль. Боль, куда более сильную, чем может выдержать тело.

- Так мне прекратить?

- О нет, сирена.

Лусиан невольно сжал ее голову, запустив пальцы в огненную, шелковистую массу ее волос. Он чувствовал, как влажные губы скользят по его напряженному члену, и замер под ее губами в пароксизме страсти. Против ее чар он был бессилен.