Клэр задержалась, чтобы закрыть распахнутую входную дверь, через которую в холл залетело несколько опавших листьев, и лишь потом последовала за Хелен и Дэнзилом. Она обнаружила их в темной комнате для прислуги. Это было узкое длинное помещение с крошечными, плохо пропускающими свет оконцами, все в тусклых коричневых тонах. На одной из стен, бывших когда-то кремовыми, располагался ряд звонков с помеченными на них названиями комнат. С потолка свешивались огромные крюки, на которых прежде висели окорока и сушеные целебные и пряные травы, а еще к потолку крепился ворот, теперь сломанный, — им пользовались для сушки белья. В центре комнаты стоял выскобленный сосновый стол, за которым собирались слуги.

— Как здесь мрачно! — в десятый раз произнесла Хелен, не пытаясь скрыть своего отвращения.

— Слой лака, белой краски, симпатичные обои — и комната засияет! — уверенно заявил Дэнзил. — Этот шкафчик, должно быть, ровесник дома, — сказал он, проводя пальцем по пыльным полкам, ломившимся от кухонной утвари.

— Верно, — подтвердила Клэр. — Кое-что из фарфора здесь отличного качества. Большая часть посуды — викторианской эпохи и будет хорошо оценена на торгах.

— Возможно, я куплю ее всю.

— О Боже, ты будешь жить как в музее! — простонала Хелен.

На верху шкафчика стояла ваза с засохшими цветами, служившими напоминанием о том, что все в этом мире тленно. Пыльные стебли были подернуты паутиной с запутавшимся в ней высохшим пауком.

Заметив этот жутковатый букет, Хелен бросила на Дэнзила укоризненный взгляд.

— Здесь как в гробнице! Я не могу отогнать мысль, что сейчас изо всех щелей полезут ожившие мертвецы. Я этого больше не вынесу! Я возвращаюсь в машину. Поторапливайтесь, а то я окончательно замерзну.

Каблучки удалявшейся Хелен застучали по кафельному полу холла. Звук захлопнувшейся двери гулким эхом разнесся по старому дому.

— Боюсь, ей не понравился дом, — пробормотала Клэр.