Томас заметил, как глаза девушки наполнились слезами, и сердце болезненно сжалось.

– Эрия… – он погладил ее по щеке, затем пальцы скользнули к шее и замерли на плече. – Я не мог прийти. Не мог.

– Не мог? Был настолько занят? – она отшатнулась, стараясь подавить готовые прорваться слезы. – А может, дорога к дому Джанет Морланд показалась тебе намного короче?

– Джанет? – Томас нахмурился, понимая, что девушка недалека от истины. В данный момент он ощущал себя полнейшим ничтожеством. – Эрия… я могу все объяснить.

Объяснить… Не извиниться, не оправдаться, а объяснить. Значит, это правда. Руки Эрии непроизвольно сжались в кулаки. Все это время Томас ухаживал за Джанет Морланд. Ее высокий, восхитительный Томас ухаживал за другой! От этой мысли слегка закружилась голова, но она нашла в себе силы стряхнуть с себя его руки и отступить назад к деревянным перилам. Следует обрушить на него весь свой гнев. Она имеет на это полное право.

– Объяснить? Нет уж, спасибо! Все и так предельно ясно, – голос предательски дрогнул, и девушка в ярости прикусила губу. – Нет! – Она оттолкнула Томаса, попытавшегося вновь обнять ее, и сделала еще два шага назад. Напряжение буквально повисло в воздухе. Наконец, Эрии удалось справиться с обуревавшими ее чувствами, девушка вскинула подбородок.

– Почему, Томас? – хрипло прошептала она, чувствуя, как земля уходит из-под ног. – Почему?

– Неужели ты думаешь, я стал бы заглядываться на других женщин, а тем более ухаживать за ними, если бы у меня была хоть малейшая надежда, что мы когда-нибудь будем вместе? – Томас схватил Эрию за плечи и с силой притянул к себе. Жар его рук подавил ее сопротивление и заставил взглянуть ему в глаза. – Жизнь без тебя – одно страдание.

– И поэтому ты решил найти утешение в другом месте, – произнесла девушка, чеканя каждое слово и изо всех сил стараясь унять дрожь в голосе.

– Эрия… – простонал Томас, в отчаянии запрокидывая голову. – Твой отец… После того ужина он последовал за мной и приказал прекратить ухаживать за тобой… Даже запретил видеться. Сказал, я глубоко пожалею, если… если когда-нибудь вновь появлюсь в «Королевских Дубах».