Крик, полный ужаса, разбудил Элви. Не проснувшись окончательно, она вскочила, со всего размаху треснулась головой о крышку гроба и, выругавшись, упала навзничь.

От пронзительной боли Элви застонала и прижала ладонь ко лбу. Она здорово приложилась. Сейчас бы сжать голову руками и свернуться в комочек, да вот узкое пространство не позволяет.

Потом последовал второй, такой же ужасный вопль, напомнив Элви о том, что ее разбудило.

Упершись в крышку свободной рукой, она сдвинула ее. Теперь можно было приподнять голову. Чтобы вылезти из гроба, понадобились сразу две руки. По утрам такая физическая нагрузка казалась страшно утомительной. В особенности натощак, до первой порции крови.

С превеликим трудом Элви выбралась из своего хитроумного укрытия и, шлепая босыми ногами по полу, заторопилась на крик, даже не удосужившись натянуть халат поверх белой хлопковой ночной рубашки. Третий вопль она услышала, когда пересекала холл. А потом раздался четвертый. Но в это время Элви уже стояла на пороге комнаты Мейбл. Она толчком распахнула дверь, которая грохнулась о стену и как пить дать оставила на ней глубокую отметину. С торчавшими в разные стороны седыми волосами и вытаращив в панике глаза, Мейбл в накинутом на плечи халате стояла на кровати, прижимаясь спиной к стене. Банной щеткой она отмахивалась от летучей мыши, нарезавшей круги по комнате. Каждое приближение крылатой твари Мейбл сопровождала истошным визгом.

Уклонившись от опасного столкновения со щеткой, летучая мышь вылетела через открытую дверь в ванную комнату и затаилась там. Элви торопливо заперла ванную, чтобы эта тварь не надумала вернуться.

— О! — Мейбл рухнула на кровать, прижимая щетку к груди. — О, слава Богу!

Уперев руки в бока, Элви хмуро смотрела на свою подругу и соседку по дому.

— Ты оставила окна открытыми на ночь.