– Проклятие! – пробормотала она, снова и снова нажимая на «повтор», когда раздался резкий звонок в дверь.

Не выпуская из рук трубку, Шеннон пошла в прихожую, перешагнула через сумку, которую бросила прямо на пол, и схватилась за дверной замок. Связь по-прежнему не работала. Шеннон распахнула дверь и застыла, обнаружив на пороге человека, которого меньше всего ожидала увидеть.

Очень высокий, широкоплечий, в длинном черном пальто, он с трудом вмещался в дверной проем. Шеннон почувствовала такое головокружение, что была вынуждена ухватиться за дверь, – Лука, боже мой, – ошеломленно прошептала она.

Не произнеся ни слова, он протянул руку, взял из ее онемевших пальцев телефон, затем начал продвигаться вперед, вынуждая ее отступить.

Тяжело дыша, Шеннон сделала пару шагов назад, пока не уперлась спиной в стену. Широко раскрыв глаза и не моргая, она смотрела на него, в то время как он повернулся к ней спиной и в гробовой тишине закрыл дверь.

Неожиданно холл уменьшился до невероятных размеров, и у Шеннон появилось странное ощущение, будто она тоже начинает съеживаться.

Лука Сальваторе, представитель огромной флорентийской империи Сальваторе. Человек безудержных страстей. Бывший любовник ее Шеннон Гилбрайт, сестры жены его брата.

Шеннон прожила с ним шесть прекрасных месяцев, прежде чем надежда выйти за него замуж рухнула. Сейчас Лука смотрел на нее так холодно, что у нее заныло сердце.

Он стряхнул с плеч капли дождя, затем кинул быстрый взгляд на лежавшую на полу сумку.

– Ты уезжала, – проговорил он спокойно. У него был прекрасный английский с небольшим итальянским акцентом.

– Да, в Париж.

Лука кивнул с таким видом, словно она только что подтвердила какое-то его предположение, хотя Шеннон, хоть убей, не понимала, какое именно. Ей следовало бы волноваться о своей сестре, но в данный момент она могла думать только о нем.