– И?..

– Девочка, – сообщил он. – Родилась преждевременно, поэтому ее подключили к аппарату искусственного дыхания. Тем не менее доктора уверяют, что она совершенно здорова. Но вот состояние здоровья ее мамы вызывает серьезные опасения. Кейра в коме, и, боюсь, прогнозы не очень хорошие.

Шеннон содрогнулась. Ее сестра умирает, Анджело погиб, их ребенок нуждается в аппарате, который помогает дышать. Хуже ничего не может быть.

– Мне очень жаль, – хрипло произнес Лука.

Но Шеннон поняла: на самом деле ему горько от мысли, что он потерял своего любимого брата, в то время как она, абсолютно этого не заслуживающая, все еще имеет хоть какую-то надежду.

– Извини, – пробормотала она. – Но меня мутит.

Шеннон вскочила с дивана и побежала в ванную.

Лука не пошел за ней, хотя дверь оставалась открытой. Все это уже было раньше, правда при других обстоятельствах.

Ее слишком трясло, чтобы она могла стоять без посторонней помощи. Шеннон села на крышку унитаза и попыталась сосредоточиться. Она должна все обдумать, чтобы общаться с Лукой на спокойной ноте, без истерик. Если она и была в чем-то уверена, попав в сей кошмар, так это в том, что Лука уже предпринял все необходимые меры, прежде чем постучал к ней в дверь.

Это было нормой для любого члена семьи Сальваторе. Они богаты, они могущественны, и со своими врагами справляются точно так же, как привыкли справляться с трагедией – смыкая ряды и действуя как единое целое.

«Один за всех, и все за одного», – размышляла она холодно. Мысль о том, что сестра будет под надежной защитой, должна была успокоить ее, но… не успокоила.

Для них Шеннон была отверженной, отправленной в изгнание за ее так называемые грехи. И перспектива пробиваться через охрану семейства Сальваторе, чтобы находиться рядом со своей сестрой, казалась ей невыносимой.

– О, Кейра… – Она включила воду, чтобы приглушить рыдания.