— Да. Ну, может быть, «застенчивый» не совсем то слово, лучше сказать — сдержанный. — Мэри широко улыбнулась. — Я вспоминаю один случай, в конце экзаменов за второй курс. Мы устроили вечеринку, и, по-моему, тогда Бен первый и последний раз напился. Мы проболтали всю ночь. Я узнала, что отец у него умер, когда ему было десять лет, и через месяц его мать снова вышла замуж. Бена поместили в школу-интернат, а когда ему исполнилось двенадцать лет, у него появился братишка.

Сердце Ребекки сжалось при мысли о мальчике, потерявшем отца и отправленном в интернат. Она ведь тоже потеряла мать, когда ей было девять лет, и могла понять, как Бенедикт страдал от одиночества.

А Мэри продолжала рассказывать:

— У него был комплекс. Он объяснял замужество матери тем, что она слабая женщина и нуждается в опоре. Казалось, он ощущал себя виноватым за то, что был слишком молод, чтобы оказать ей поддержку. — Мэри вздохнула. — Какая наивность! Женщине, наверное, нужен был мужчина в постели… Во всяком случае, в дальнейшем Бенедикт никогда не обсуждал свою личную жизнь. Больше ничего не могу тебе рассказать, но он мне нравится.

— Ты уже и так многое мне рассказала. Тебе, наверное, покажется, что я преувеличиваю, но даже говорить о нем мне доставляет радость. — Ребекка усмехнулась, и в ее глазах блеснул озорной огонек. — Я увижусь с ним завтра вечером и произведу собственное расследование; не могу дождаться.

— Я понимаю, тебя интересует его блестящий интеллект, а уж никак не его телосложение, — поддразнила ее Мэри, и они обе расхохотались. Потом Мэри, посерьезнев, потянулась к ней через стол и взяла за руку. — Пойми меня правильно, я знаю, что ты умница, но ведь речь идет о сердечных делах, а тут у тебя не так уж много опыта. Бенедикт намного старше, и я не хочу, чтобы тебя обидели. Прежде чем ты наделаешь глупостей, убедись, что с твоей стороны это не просто преклонение перед героем.