Он улыбался, глядя сверху вниз на ее зардевшееся лицо.

— Я понял, Ребекка.

Она была уверена, что он все понял; и ей вдруг страстно захотелось поцеловать его.

— Спасибо, — пролепетала она, не понимая, за что, собственно, она его благодарит и откуда появились ее эротические фантазии.

Бенедикт нежно прикоснулся пальцем к ее подбородку.

— Здесь довольно много народа, а мне бы хотелось поближе с вами познакомиться, Ребекка Блэкет-Грин, — произнес он, растягивая слова, и не успела она опомниться, как оказалась в углу большого оконного выступа. — Поведайте мне, Ребекка, чем собирается заняться молодая девушка, похожая на школьницу, когда окончит курс Оксфорда? Надеюсь, не работать же всю жизнь ассистентом у старика Руперта? — Его черная бровь вопросительно изогнулась.

К своему великому удивлению, Ребекка разоткровенничалась.

— Я собиралась поехать в Ноттингем на год и получить аспирантский диплом, а потом — преподавать. Но тут заболел отец, я осталась дома и ухаживала за ним до его кончины.

Она не сожалела о том, что не уехала, это помогло ей легче перенести смерть отца.

— А что вы намерены делать теперь? — спросил Бенедикт.

— В сентябре собираюсь с опозданием на целый год завершить образование. Надеюсь, что смогу преподавать историю в высшей школе и французский язык.

— Учительство… Не очень-то престижно для девушки с вашими… — он запнулся, — качествами. — Его томный взгляд говорил, что он имеет в виду не только ее академические успехи; его рука, лежавшая на ее плече, обвила ей шею.

Она вздрогнула от этого жаркого прикосновения и сконфуженно покраснела. Ее возмущало, когда о профессии учителя отзывались пренебрежительно, и ей казалось, что Бенедикт не способен на это.

— Ваше отношение к преподавательской деятельности меня удивляет, мистер Максвелл, особенно если учесть ваше собственное образование. Я не одобряю такого отношения, хотя оно, судя по всему, преобладает в нашей стране.