— Ярость, уход, воинственное возвращение. — Темная бровь красноречиво взлетела вверх. — Знакомая последовательность.

— Ты загнал меня в угол. — Кровь отлила от горевшего лица.

— Я действовал грубо, — признал он. — Это, видимо, правда. Но я никогда не предполагал, что у тебя такие сильные чувства к семье.

Эшли проглотила его замечание. У него есть основания выражать удивление. В прошлом она энергично сопротивлялась его желанию встретиться с ее семьей. Поэтому приходилось изображать, будто семейные связи для нее не имеют значения. Но как она могла привести его к себе в дом? Ведь он с первых же шагов почувствовал бы атмосферу, царившую там! Интересно, как бы Вито прореагировал на открытие, что ее отец клянет всех иностранцев? В Ханте Форрестере уживалось столько предрассудков, сколько толпа людей не сумела бы приобрести за всю жизнь; Вито вежливо бы скрывал свой ужас, а она бы ежилась от неловкости. И различия в их происхождении стали бы еще более явными и оскорбительными.

— Какое предполагаемое удовольствие ты можешь получить, силком втягивая меня в брак? — в отчаянии спросила Эшли.

— Силком? Разве я тебя заставляю? У тебя есть право выбора.

— Это несправедливо! — с растущей безысходностью возразила она.

— Жизнь не всегда справедлива.

— Ты требуешь невозможного!

— Тогда нам не о чем говорить. — Слова прозвучали с холодной непреклонностью.

— Мы могли бы обсудить создавшееся положение. — Она тянула время.

— Мы могли бы многое обсудить. Сейчас мы пойдем в мою квартиру на ленч.

— На ленч? — Ошеломленная его предложением, Эшли вытаращила глаза.

— Я хочу есть. — Вито уже надевал суперэлегантное кашемировое пальто.

— Я думала, что теперь у тебя есть дом.

— Квартира в рабочие часы удобнее. Личный лифт мягко спустился в подземный гараж, где их ждала машина.

— Итак… Чем ты сейчас занимаешься? — спросил Вито, когда лимузин вошел в поток медленно двигавшихся машин. — В тот вечер, когда мы встретились, твой брат не захотел удовлетворить мое любопытство.