Внезапно у Эшли зашевелилось страшное подозрение. Вполне вероятно, что каждая минута и каждое ее переживание нынешнего дня были выстроены и расписаны с такой же точностью, с какой хореограф расписывает танец. И назначение этой партитуры, тоже заранее продуманное, заключалось в том, чтобы довести ее до теперешнего уровня эмоционального истощения.

— Я буду тебе никчемной женой, — прошептала Эшли.

— «Rien tie chatouille qui ne pince».

Ее знания французского не хватило для перевода.

— Монтень, — пояснил Вито. — В вольном переводе звучит примерно так: не испытав боли, не познаешь и удовольствия.

— Я не мазохистка, — вяло возразила Эшли.

— Принимай это как деловое соглашение. Если ты сумеешь не быть никчемной женой, я постараюсь не быть никчемным мужем. Все, что будет происходить между нами после свадьбы, зависит от тебя.

— Ох, Вито, какая удобная отговорка! — Эшли стрельнула в него презрителВным взглядом. А он уже надавил на кнопку радиотелефона и приказал подать машину. Его вроде бы не задевали ее выпады.

— По намерениям и целям это будет нормаль ный брак.

— Живи мы в сумасшедшем доме, тогда, наверно, можно было бы считать его нормальным.

Он смотрел на нее с нежной веселой улыбкой. Огромное очарование, каким он бывал способен окутывать ее, подействовало и сегодня. Она не могла оторвать глаз от Вито, пораженная почти забытым ощущением потока властности, исходившим от него.

— Я знал, что тебе не понадобится много времени, чтобы снова направить на меня огонь. Ох, да, прежде чем ты уйдешь, — мягко проговорил он, — еще одна мелочь. Основные правила.

— О чем ты?

— Я считаю, что в любом контракте с необязательным партнером важно оговорить каждый пункт, — пояснил Вито. — Надеюсь, что ты будешь любезна с моей семьей. Также надеюсь, что ты будешь одеваться в стиле, соответствующем твоему статусу. На следующей неделе мы подберем гардероб.