Горечь брата кромсала ее будто множество ножей.

— И мелкий подонок, Пьетро, сквернословит о тебе так, будто его дядя совершил подвиг, которым можно гордиться!

— Ты не знаешь, что произошло между Вито и мной, — попыталась Эшли остановить Тима.

— Тебе было девятнадцать, а ему — двадцать восемь, — вспыхнул Тим. — Это все, что мне нужно знать.

— Из наших отношений, Тим, просто ничего не вышло.

— Он бросил тебя беременную и женился на другой, — резко отрезал Тим.

Эшли пронзила тупая боль при упоминании о ребенке, которого она тогда потеряла.

— Все было не так, Тим. Он не знал, что я беременна. Да и я сама, когда мы расстались, тоже не знала. Потом не стала говорить ему. В этом не было смысла, раз он женился.

— Ты не врешь? — Брат недоверчиво смотрел на нее. — Я ведь уже не ребенок.

— Так получилось.

— Не верю тебе. — Мальчишка совсем по-взрослому нахмурился. — Он бросил тебя в беде. Он использовал тебя! Он должен знать о ребенке! Должен!..

— Пьетро знает?

— Нет, но…

— Вито не знает.

Слишком поздно жалеть, что она не рассказала брату свою историю. Но как рассказать, чтобы он понял? Есть вещи, о которых говорить трудно. Есть вещи, которые невозможно объяснить мальчику-подростку. Тем более если он решил видеть в своей сестре невинную жертву, соблазненную и брошенную. С одной стороны, жестокая картина, но с другой — ведь она сама выбрала свою судьбу. И ответы Тима на ее вопросы только подтвердили опасения. Брата довело до крайности ее положение, а не его собственные обиды.

— Не бери в голову, — сказала она. — Может… может, еще все образуется.

— Я не ребенок! — резко фыркнул он. — Я попал в пиковое положение. Что они сделали с то бой? Что они сделали со мной? Я просто не мог больше выносить. Я будто… будто увидел красную тряпку… Понимаешь?

Да, Эшли прекрасно понимала. Они так похожи с братом. Оба унаследовали бурный, вспыльчивый темперамент отца. И это было их проклятием.