— И этот парень был джокером в колоде?

Кэтлин улыбнулась.

— Что-то вроде того.

Маркус ободряюще обнял ее за плечи:

— В любой компании есть такой человек, от которого остается такое же приятное ощущение, как от плитки шоколада. К счастью, такие компании не остаются навечно вместе только потому, что когда-то были — в каком-то смысле — друзьями.

Он пододвинул стул, и Кэтлин с благодарностью опустилась на него.

Хватит о Пенне. Пусть он остается в том неизвестном ей мире, которому принадлежит. Маркус так хорошо умеет расставить все по своим местам!

Маркус щелкнул пальцами проходившему официанту и взял Кэтлин бокал с содовой.

— И все же, с какой стати он называет тебя Котенком? — с любопытством спросил он. — Ты совсем не походишь на этих слабых, беззащитных пушистых созданий.

Кэтлин быстро перевела дух, удивленная, что он снова о том же. Она отхлебнула содовой и полминуты медлила с ответом.

— О, Пенни тоже не считает меня пушистым беззащитным существом. Этим прозвищем я обязана детям на озере, где мы часто бывали, — они просто не могли выговорить мое имя. Вот и назвали меня Котенком, Киттен. Пенни подхватил это имя. — Конечно, когда это слово произносил Пенни, оно приобретало другой оттенок, незачем Маркусу знать об этом. — И вся наша компания последовала его примеру.

— Я никогда не слышал, чтобы тебя кто-нибудь так называл. — В его словах слышалось раздражение.

Она улыбнулась.

— Потому что последующие десять лет я потратила на то, чтобы отучить всех от этой привычки.

— А он не знал об этом? Не могу сказать, что я просто удивлен. Он поразил меня своей фамильярностью.

Она отхлебнула содовой и решила: пусть все остается как есть. Потом честность заставила ее добавить:

— Его здесь не было, он не мог знать, как я возненавидела это прозвище. Мне нужно идти проверить, как дела на кухне. И Анджеле пора бросать свой букет.