Начались танцы. В тот момент, когда она напоминала дирижеру о его обещании исполнять разную музыку, а не только ту, что любит молодежь, к ней подошел жених и с изысканным поклоном пригласил ее на танец.

— Нил, ты же знаешь, что я не танцую на таких вечерах — тут слишком многое требует моего внимания.

Он оглянулся и наморщил лоб.

— Что, например?

— Например, официанты, подающие свадебный торт.

— Они, по-моему, вполне справляются с этой задачей. Ну же, Кэтлин, идем. — Он подал знак дирижеру, тот озорно улыбнулся, и оркестр грянул вальс. Прежде чем Кэтлин успела отказаться, она была уже в кругу танцующих, и Нил искренне говорил: — Ты танцуешь здесь лучше всех, и несправедливо оставить тебя на боковой линии. Удивительно, как это Маркус еще не вытащил тебя хоть за волосы на танец.

— Маркус знает мои правила. Дело прежде…

— Но ведь это тоже дело, — возразил Нил. — У меня единственная возможность лично выразить тебе благодарность за помощь в сдерживании матери Анджелы. Если доверить все ей, будет не иначе как цирковое представление на трех аренах.

Кэтлин про себя согласилась с ним, но дипломатично сказала:

— На самом деле все, что я делала, — это выполняла желания Анджелы.

— А как насчет моих желаний? По-моему, все идет нормально, и до конца вечера ты можешь развлекаться. И это — приказ. Ты не только координатор, но и наш гость, понимаешь?

Она покачала головой.

— Только этот танец, Нил.

Кто-то постучал пальцем по его плечу.

— Иди танцуй со своей невестой, Нил, и дай мне поздороваться с Кэтлин.

Десять лет прошло, с тех пор как она слышала этот голос, но никогда его не забудет, помнит, как повышался он в гневе — до ярости, смешанной с болью и разочарованием… А теперь, когда Пенни обернулся к ней, в нем была только ленивая насмешливость.