– Мам-Улечка, там дядя Витя в окно стучит! – Девочка вбежала в комнату, на ходу вытирая усыпанный крошками подбородок.

Ульяна отбросила тюль и быстро прошла в кухню.

Жили они на первом этаже панельной четырехэтажки, и из окна их квартиры можно было не только видеть заросший сиренью палисадник, лавочку, облюбованную старушками, песочницу и угол школы, но и разговаривать со стоявшими на улице.

– Ульяна, я вам сейчас мешок картошки принесу, – сообщил куривший у их окна мужчина.

– Витя, спасибо, конечно, но зачем?

– Что значит зачем? Чтобы есть.

Дядя Витя подмигнул Верочке. Девочка хихикнула и спряталась за маму.

Вообще-то дядя Витя был единственным, кого она не боялась. Все же остальные взрослые, даже бабушки, нагоняли на нее страх. Хотя, если честно, детей она боялась еще больше, за исключением Стаса, дяди Витиного сына. Вообще отец и сын Радугины были единственным друзьями Верочки и Ульяны. Дядя Витя им помогал – то кран починит, то гвоздь вобьет, а Стас защищал белобрысую соседку от нападок дворовой детворы. Весь же остальной мир Веру с мамой недолюбливал.

Мешок с картошкой благополучно перекочевал в их квартиру, дядя Витя ушел, мама отправилась в подвал искать место для овощей, а Верочка осталась одна. Пройдясь по комнате и не найдя ничего для себя интересного, она остановилась у зеркала. Отражающаяся в нем девочка Вере не понравилась – белесые ресницы, маленький рот, острый носик, красноватые диатезные щеки. Ужасная девочка! Вера швырнула в зеркало носком, который держала в руке, и бросилась к окну в надежде высмотреть Стаса.

На улице резвились дети. Компания из десяти человек играла с мячом. Называлась игра удивительно – «халихало». Верочке всегда хотелось поучаствовать именно в ней. Конечно, она не отказалась бы и от «стрел», и от «вышибал», но «халихало» ее привлекало именно своим названием – оно было таким загадочным, иноземным… Но ее никогда не принимали! Разве что позволяли постоять вместо столбика, когда девочки прыгали через скакалку.