Честно говоря, будь у Лизы старший товарищ или наставник, он бы наверняка выразился в том смысле, что она пустилась во все тяжкие…
Нет, ничего непристойного и даже неприличного она не делала — Юг хорошо воспитывает своих дочерей. Она просто жила в свое удовольствие, закатывала вечеринки, каталась по Европе, отдыхала на Гавайях, покупала новые модели машин, новых лошадей, драгоценности, красивую мебель, наряды, шляпки, туфли, небольшой самолет, пляж в Майами — и никогда не грустила дольше трех минут.
Опять же, будь она немного постарше или проживи она чуть более тяжелую жизнь — она бы прореагировала на некоторые тревожные сигналы, которые с недавних пор стали приходить от ее поверенного, мистера Карча. Так, например, он настоятельно порекомендовал избавиться от лошадей и вообще от всей конюшни. Потом выставил на продажу пресловутый пляж. В Майами Лиза не особенно любила ездить, а лошади к тому времени ей самой уже надоели, так что она с легким сердцем подмахнула какие-то бумаги в конторе у мистера Карча — и уехала в Париж.
По возвращении из Европы она выяснила, что мистер Карч принялся заваливать ее различными бумагами, но Лиза Кудроу была слишком занятой особой, чтобы внимательно прочитать всю эту гору макулатуры. Мистер Карч хочет ее подпись — мистер Карч ее получит. И Лиза подписала всю кипу за рекордный срок в пятнадцать минут.
Потом снова были вечеринки и балы, танцы до рассвета и крепкий сон до заката, кажется, Ибица, потом тур по ночным клубам Амстердама, где Лиза впервые попробовала марихуану — гадость, болит голова — и только три дня назад, в самом начале июня Лиза Кудроу оказалась дома с легким желанием немного пожить в тишине.
Золотые босоножки на шпильках разлетелись по комнате. Платье повисло на ручке двери. Трусики, больше похожие на крылышко стрекозы, упорхнули на люстру. Совершенно обнаженная маленькая фея с буйными черными кудрями закружилась по комнате с веселым смехом, потом остановилась, у большого зеркала, скорчила смешную рожицу, высунула язык и тут же снова затанцевала, не боясь чужих глаз — старый дом окружал парк, а еще дальше была надежная стена.