Это был надуманный предлог. Она не поехала к невесте отца с обязательным визитом, потому что не хотела смотреть на выставку свадебных подарков в гостиной, не могла слышать разговоров о медовом месяце «молодых».

— Ну что ж, больше у тебя никаких дел в Мейноре не будет, — отрезала Хестер. — Разве что собрать вещи — ну, думаю, вещей у тебя немного.

— Что это значит? — поразилась Мелисса.

— Как только мы найдем подходящего арендатора, Мейнор-хауз будет сдан.

— Нет! — еле слышно выдохнула Мелисса, не ожидавшая подобного удара.

Теперь она поняла, почему последние два дня отец почти с ней не разговаривал и отводил глаза при встрече. Он все знал о решении супруги, и ему было стыдно перед дочерью. Он обещал Мелиссе, что она останется в Мейнор-хаузе по крайней мере до конца лета, — и не сдержал слова. Хестер заявила, что держать открытыми два дома — значит попусту тратить деньги, и Дензил беспрекословно подчинился. Как всегда… Боже, ведь эта женщина чудовищно богата — неужели для нее что-то значат несколько фунтов на содержание дома, где ее муж провел двадцать счастливых лет?..

— Я уже отдала распоряжения слугам, — продолжала Хестер. Голос у нее был такой же противный, как и все остальное.

— Когда закроют дом? — спросила Мелисса.

— Завтра или послезавтра. Так что собирайся поскорее.

— И вы хотите, чтобы я переехала сюда?

Голос Мелиссы дрогнул. Хестер повернулась, хмуро разглядывая свою падчерицу.

Белокурая, хрупкая, изящная, Мелисса была красива необычной, изысканной красотой. Маленький носик, нежные очертания губ, брови вразлет, огромные глаза, в которых, словно солнце в прозрачном ручье, отражалось каждое движение души, — все привлекало в ней. На нее хотелось смотреть снова и снова, любуясь изменчивым и вечно прекрасным лицом. Неудивительно, что ее красота вызывала недобрые чувства у женщин. И тем более — у страшной как смертный грех Хестер Рандел.