– Мирон, – сказал Дроздов, – когда вернемся домой, я сам с ней поговорю. Какой-то вес мои слова будут иметь, как ты думаешь? Она не совсем меня забыла?

Мирон заворочался в своем мешке. Он уже не верил в возвращение.

– У нас космический корабль, а не ускоритель, – сказал Дроздов, – но зато у нас мощные магнитные ловушки. Мы можем поймать частицы от Антиноя и отразить их, как зеркалом.

– А куда ты собираешься направить поток частиц? – неожиданно тусклым голосом спросил Мирон.

– Как куда? – Дроздов осекся. Действительно, куда? Ведь стрелы из лука Одиссея убивают! Поток частиц, узкий, как спица, и прямой, как луч света, проникнет в земную атмосферу и вызовет в ней взрыв сродни ядерному. Испепелит все на сотни километров.

"Слишком много энергии, – подумал Дроздов. – Нельзя сигналить. Обычное дело – придумаешь что-нибудь такое, что никому раньше и в голову не приходило, новый закон природы откроешь, создашь нечто, чтобы и себя спасти, и людей не обидеть. Дашь источник энергии. Совсем даровой. Сколько их носится в космосе, этих Антиноев и Эвримахов, этих неудачливых женихов Пенелопы? Уж, наверно, не сто шестнадцать, как у старика Гомера. Придумаешь нечто доброе и обязательно споткнешься – не бывает добра без злой сердцевины. Черные дыры, такие, как Антиной, – прекрасный источник энергии, но они и убийцы. Черные дыры, такие, как Антиной, – космические лазеры-передатчики, но в них слишком много энергии. Слишком много... Нельзя нам сигналить".

– Давай спать, – сказал Мирон. – Будем гордиться, что почти нашли выход.

– Слишком много энергии, – пробормотал Дроздов. – Слишком много...

"Пенелопа" с полными баками рабочего тела пришла именно тогда, когда ее ждали. Дроздов развернул антенны и передал на Землю огромное спасибо. А потом они полетели домой, увозя впечатления и знания, не имевшие отношения к кометной астрономии. Новая "Пенелопа", брошенная жена, осталась коротать время с женихом своим Антиноем.