Лорд Роули рассмеялся:

— Должен признать, что все твои письма были донельзя скучны — за исключением тех, что ты пересылала мне тайно.

— Мне это удавалось, только когда кто-нибудь из девочек, которым я могла доверять, ездил в гости к родственникам или отправлялся домой на каникулы. В остальных случаях сестры-монашки внимательно прочитывали наши письма, проверяя, хорош ли слог и не жалуемся ли мы на что-нибудь.

— А тебе было на что жаловаться?

— Нет, — ответила Дарсия. — Это как раз такой пансион, который вы бы одобрили! Нас заставляют работать и неустанно пекутся о наших бессмертных душах!

Лорд Роули рассмеялся. В комнату вошел слуга с бутылкой шампанского.

— По-моему, — сказал лорд Роули, — стоит поднять тост за наше воссоединение, хотя оно и будет недолгим.

— Недолгим, папа?

Лорд Роули не отвечал, ожидая, пока слуга выйдет из комнаты. Потом продолжил:

— Я специально приехал из Танжера, чтобы позаботиться о твоем будущем.

— Так вы были в Танжере? А я гадала, где же вы жили все это время.

— Я пробыл там всю зиму, — сказал лорд Роули, — но поскольку сейчас там чересчур жарко, я подумываю перебраться в Грецию.

— О, папа, разрешите мне поехать с вами, — взмолилась Дарсия, — я учила греческий, и мне будет полезно попрактиковаться для пополнения образования.

— Твое образование, если подразумевать под этим то, что можно почерпнуть из книг, вероятно, должно быть на сегодняшний день завершено.

— Очень хорошо; тогда вы тем более должны разрешить мне поехать, потому что я хочу быть с вами. Я люблю вас, папа, и считала месяцы, дни, секунды до того момента, когда мы вновь встретимся.

В глазах лорда Роули появилась нежность, которую мало кому из женщин удавалось увидеть в них.