— Даллас!

В глазах у Пибоди стояли слезы. Ева прекрасно понимала свою напарницу, у нее самой слезы стояли в горле. Но она покачала головой.

— Не сейчас. На это еще будет время, но позже. Офицер, возьмите сопровождающего и проверьте ее квартиру, убедитесь, что там чисто. И дайте мне знать. Живо!

— Слушаюсь.

Ева расслышала в голосе полицейского не слезы, а закипающий гнев. Гнев, который уже глухо ворочался и в ее груди.

— Даллас, Даллас, как же мы ему скажем?

— Обработай место. Мы потом об этом подумаем. А пока нас работа ждет. Здесь и сейчас. — Впрочем, ответа у Евы все равно не было. — Ищи оружие, кобуру, все, что могло принадлежать ей. Отработай это место, Пибоди. А я займусь телом.

Руки у нее не дрожали, когда она взяла из набора измерители и приступила к работе. Работа выморозила из головы страшный вопрос. Вопрос о том, как она скажет главному судмедэксперту, как скажет своему другу, что женщина, зажигавшая звезды в его глазах, мертва.

— Время смерти двадцать три сорок.

Сделав все, что могла сделать, Ева выпрямилась.

— Что-нибудь есть? — спросила она у Пибоди.

— Нет. Все эти шкафы… Если бы убийца хотел оставить оружие и спрятать его здесь, места полно.

— Ладно, бросим на это экспертов. — Ева потерла переносицу. — Надо поговорить с мужчиной, который ее нашел, и с его сыном, надо осмотреть ее квартиру. Мы не можем везти ее в морг, пока не известим Морриса. Я не допущу, чтобы он узнал, увидев ее на столе.

— О боже, нет, конечно!

— Дай мне подумать. — Ева уставилась на стену. — Узнай, в какую смену он работает. Мы не вызовем перевозку, пока…

— Патрульные уже знают, что убит полицейский, Даллас. Сейчас пойдут слухи. Коп. Женщина. Этот адрес. Да пусть хотя бы этот район. Если Моррис услышит…

— Черт. Да, ты права. Все верно. Оставляю тебя за старшую. Патрульные охраняют Терренса Бирнбаума и его сына в квартире шестьсот два. Первым делом поговори с ними. Не давай никому увозить ее отсюда, Пибоди.