Ева изучила камеру наблюдения над дверью черного хода. Потом вернулась внутрь, закрыла и опечатала дверь. К ней подбежал один из патрульных.

— В квартире чисто, лейтенант. Кровать застелена, никакой немытой или неубранной посуды не видно. Все чисто и аккуратно. Свет приглушен. У нее был этот… гм… заводной котенок. Оставлен в режиме сна.

— Видели там ее оружие? Ее жетон?

— Нет, лейтенант. Мы нашли переносной сейф у нее в спальне. В шкафу. Там как раз место для табельного оружия и для запасного. Гнезда специальные. Но они пусты, сейф не заперт. Жетона я не видел. Мы не стали обыскивать квартиру, но…

— Что вы делаете со своим жетоном, когда приходите домой со службы, офицер Джонас?

— Кладу на комод.

— Вот именно. Оружие запирают, а вот жетон кладут на комод. Может, на крышку сейфа, но чтоб был под рукой. Теперь тут за старшую детектив Пибоди. Имя убитой не разглашать, вам ясно? Никаких утечек. Держите при себе вплоть до особого распоряжения. Вопросы есть?

— Никак нет.

— Убили одну из наших. Она достойна уважения.

— Да, лейтенант.

Ева вышла из дома, остановилась на тротуаре. Запрокинув голову, она взглянула на ползущие по небу облака. Серые на голубом. «Что ж, все правильно, — сказала себе Ева. — Это жизнь. Так и должно быть».

Она прошла к машине, открыла дверцу. Водитель, чью машину она заперла, припарковавшись во втором ряду, высунул голову в окно и потряс кулаком.

— Долбаные копы! — заорал он. — Думаешь, вся улица твоя или как?

Ева потешила себя мыслью о том, как подойдет к его машине и врежет ему кулаком в лицо. Потому что один из копов, которых он так темпераментно проклинает, лежит мертвым на цементном полу подвала.

Видимо, что-то отразилось у нее на лице, в ее холодном взгляде. Он втянул голову внутрь, поднял стекло и заблокировал замки.