— О черт… Как он? Как…

— Он держится. Доведи до их сведения, что это распоряжения Морриса. И возвращайся на место, Пибоди. Мы с тобой пройдем эту квартиру дюйм за дюймом.

— Я как раз собиралась начать. Поговорила с Бирнбаумом и его сыном. Из них больше ничего не выжать. Патрульные обходят соседей: тоже пока ничего. Камеры наблюдения…

— Введешь меня в курс, когда я приеду через десять минут.

Ева отключила связь. Ей хотелось тишины. Хотелось просто помолчать и прийти в себя. Она ничем не поможет делу, если даст скорби овладеть ею, увидев горе в глазах друга.

Вернувшись к дому Колтрейн, Ева дождалась ухода бригады экспертов. Тело как раз увозили.

— Передайте ее с рук на руки медэксперту Клипперу, — кратко распорядилась Ева. — Она коп. Она получает приоритет.

— Мы знаем, кто она. — Один из членов команды повернулся, когда тело было загружено в фургон. — Она не только коп, она — женщина Морриса. Мы о ней позаботимся, лейтенант.

Убедившись, что все в порядке, Ева ушла в дом и поднялась по лестнице в квартиру Колтрейн. Она открыла дверь квартиры ключом-карточкой, который дал ей Моррис, и обнаружила внутри Пибоди.

— Нелегко тебе пришлось, — заметила Пибоди. — По лицу видно.

— Значит, надо справиться с этим поскорее. Сигнализация?

— Я проверила по-быстрому. На задней двери ничего. Должно быть, он там вошел и обесточил камеру. Над этим работают наши электронщики. Камера над парадной дверью не выключалась. Я видела, как она вошла примерно в шестнадцать часов. У нее была сумка с файлами — сумка здесь, на месте — и пакет с ужином из ресторана. Она больше не выходила. Во всяком случае, через парадную дверь. Есть камеры на лестнице, они были отключены. Обе камеры — и на площадке, и на ступеньках. Бездействовали с двадцати двух тридцати до ноля часов. Есть камеры в лифте, они работали без перерыва. Она не входила в лифт. Сосед подтверждает, что она всегда пользовалась лестницей. Была у нее такая привычка.