– Ну, чем же я могла ему помочь? – с некоторым беспокойством ответила Одри.

Пол бросил на нее извиняющийся взгляд.

– Да, я знаю. И, надеюсь, вы не имеете ничего против того, что я сказал ему, что вы единственная англичанка на этом острове? – добавил он. – Все равно, кто-нибудь обязательно сообщил бы ему об этом. И тут никакого секрета нет. Вы живете на острове очень давно.

– Да, очень давно, – сухо произнесла Одри и посмотрела на паром. Увидит ли ее Кен, если она будет ждать его здесь? Ей так не хотелось подходить ближе и встречаться с приезжими.

К ее радости, Пол подошел к трапу встречать гостей сам. В основном это были жители острова, возвращавшиеся из поездки на Тимор. Когда работал паром, имелась возможность попасть в Купанг к обеду, сделать необходимые покупки и попасть на обратный паром. С того места, где стояла, Одри узнала нескольких знакомых женщин с тяжелыми сумками в руках.

И сразу же увидела сына. Кожа у него была такая же загорелая, как и у других ребят, но волосы были прямыми и не курчавились. Из-под длинных волос торчали смешные уши. Он был в школьной форме, состоявшей из белой рубашки и темно-бордовых шортов. Галстук болтался на шее, пуговицы на рубашке расстегнуты, а куртка небрежно переброшена через плечо.

И тут Одри заметила, что вслед за ним по трапу спускается мужчина. От других он отличался светлой, незагорелой кожей, и Одри сразу поняла, что это был именно тот гость, о котором говорил Пол. Слава богу, это не Брэд Куинн. Если его газета решила продолжить поиски, то они, очевидно, послали кого-то другого. Но не страдаю ли я манией преследования? – подумала Одри. Ведь многие приезжали на этот остров из Австралии и Европы, просто чтобы заняться подводной охотой.

Подавив в себе желание не подходить к парому, Одри направилась навстречу сыну. Кен заметил ее, помахал рукой и ускорил шаг, хотя рюкзак отчаянно бил его по ногам. Ему нужен новый, подумала она, увидев, как в некоторых местах на рюкзаке разошлись швы. Сын набивал туда все: школьные учебники, кроссовки и всякую всячину. Не говоря уже о грязном белье, которое он заталкивал на самое дно.