Ясно было одно: что бы ни думала Одри о его поведении во время вчерашней встречи, она должна осознать, что он уже не тот впечатлительный юноша, каким был десять лет назад. Вскоре она поймет, что он давно стал мужчиной и поэтому с ним нужно обращаться соответствующим образом. Да и опыта в общении с женщинами у него теперь значительно больше. Он уже не такой идеалист.

Перед завтраком он позвонил Сэнди. В Лондоне уже был полдень, и он застал ее дома. Она собиралась уезжать в Гринланд, родовое поместье Харланов.

Как только мать Стивена узнала о его поездке, она настояла на том, чтобы Сэнди провела уик-энд у них. Стивен был уверен, что она сделала это для того, чтобы узнать больше подробностей о его делах, надеясь, что по возвращении из поездки он сразу же заедет к ним за Сэнди.

Сесилия Харлан все еще продолжала хранить верность Одри, по-прежнему нежно любя ее. Она всегда защищала приятельницу и ее решение исчезнуть со сцены, считая, что на это у той, видимо, были веские причины, и сожалея только, что она не поставила ее об этом в известность.

– Тут наверняка замешан мужчина, – делилась она своими мыслями с Стивеном, не подозревая, какое впечатление на него производят ее слова. – Это всегда мужчина, дорогой. Только в таком случае женщина, подобная Одри, может решиться покинуть семью и друзей. Другой причины быть не может. Но меня интересует, кто этот мужчина. Вот что.

Именно поэтому Стивен чувствовал себя обязанным сообщить матери о своей поездке. Сесилия сомневалась в целесообразности этого предприятия. Она считала, что если Одри желает сохранять анонимность, то это ее право. Ей очень не нравилось, что сыну придется выполнять роль сыщика. Ей больше радости доставило бы, если бы Стивен, как и его брат Грег, занимался разведением породистых охотничьих собак и делами поместья.

– Дорогой, – сразу же откликнулась Сэнди, и Стивен почувствовал угрызения совести, что не позвонил ей еще вчера.

Но встреча с Одри выбила его из колеи, и он нашел оправдание в том, что для вчерашнего звонка было уже слишком позднее время.