– О нет, на Мадейру я ни в коем случае не полечу…

– Жюстина, – мягко прервал он ее.

– Нет, – ответила она холодно.

– Да. Медсестра сказала, что нет ни малейшего повода задерживать тебя в больнице. Тебе только нельзя волноваться.

– Не волноваться? Мчаться куда-то на Мадейру, по-твоему, означает не волноваться?

– Безусловно. В любом случае выбора нет. Джону эти чертежи необходимы. Сам он не может гоняться за ними, бросив свою верфь. Значит, заниматься этим должен я. И ты, – добавил он медовым голосом. – Сейчас у меня нет никаких срочных дел. Думаю, мы без хлопот доберемся до Лиссабона, а там уж наверняка есть какое-нибудь челночное сообщение с Фуншалом. Пойду скажу сестре, что ты готова покинуть больницу.

– Я совершенно не готова! – вознегодовала она.

– Ошибаешься, готова, – тихим противным голосом произнес он. – Сейчас мы отправляемся к тебе домой за вещами, а потом в мой дом под Саутгемптоном…

– Нет, – отчеканила Жюстина. – Какое ты имеешь право заставлять меня лететь на Мадейру?

Облокотившись о спинку кровати, он изобразил на лице улыбку Чеширского кота.

– Потому что ты у них в долгу.

– В долгу? – в изумлении переспросила она. – Что я им должна?

– Неужели ты ничуточки не чувствуешь себя морально обязанной перед ними? Ты с легкостью погубила их гостиничное дело, что вынудило Дэвида заняться строительством яхт, а он ненавидит это занятие и совершенно в нем не заинтересован…

– Я этого не делала!

– …а теперь палец о палец не хочешь ударить, чтобы они не потеряли очень выгодный контракт.

– Я не губила их дело! Они были слишком честолюбивы, и я просто сказала им об этом! И я не нянька ему! Дэвид, слава Богу, взрослый человек, и если он в своем возрасте не может управляться сам со своими делами… Кроме всего прочего, он мне даже не родственник! Не кровный родственник по крайней мере!