Но, увы, он был нетитулованным дворянином, а, следовательно, не мог считаться завидной партией. Такое же положение было и у Берка Найтли, мелкопоместного эсквайра. Зато Симон Марсант происходил из очень древнего и славного баронского рода. К тому же он был самым красивым из троих приятелей. Элегантный, худощавый брюнет с томными голубыми глазами, опушенными длинными черными ресницами. Таких изящных, ухоженных рук Элизабет не приходилось видеть ни у одного мужчины, а непринужденные светские манеры Симона восхищали многих женщин.

Однако именно его больше всех ее приятелей не любил отец, считая мотом и бездельником. Бездельником… Как будто родовитому дворянину нужно зачем-то трудиться и тратить время на всякие скучные дела! Но отца было не переубедить. До женитьбы на ее матери, дочери графини Риверс, он долгие годы служил при посольстве в Османской империи и получил титул виконта и богатое имение только за свои личные заслуги.

Перехватив взгляд виконтессы, Элизабет поняла, что ей пора вернуться к своим обязанностям хозяйки и уделить время остальным гостям. Многозначительно посмотрев на Симона, девушка легко вспорхнула с места и направилась в другой конец обширного зала. Бросив попутный взгляд в одно из зеркал, она невольно улыбнулась своему отражению. В этом декольтированном наряде ее покатые плечи безупречной формы смотрелись великолепно. Искусно затянутая в корсет талия казалась тоньше, чем у многих других дам. И даже замысловатая прическа в стиле «бидермейер» была ей на удивление к лицу: часть медно-рыжих волос уложена в затейливый бант на макушке и украшена нежно-желтыми бутонами, а остальные волосы смешаны с накладными буклями и закручены в кокетливые локоны у висков.

Не успела Элизабет переброситься с подругами матери и десятком фраз, как в дверях зала послышался какой-то шум. Оставив гостей, лорд Девери тотчас устремился туда. Пару минут спустя дворецкий громогласно провозгласил имя новоприбывшего гостя, с которым виконт возвращался в зал, о чем-то оживленно беседуя: