Уединенность и кажущаяся заброшенность одинокого дома придавали ему загадочный вид, который одновременно и манил и волновал девушку.

Она вспомнила разговор со своей сестрой Эстель, редактором художественного журнала, он состоялся, когда они обедали незадолго до отъезда ее, Кэтрин, в Шотландию, казавшуюся тогда такой далекой.

– Ты хочешь писать рассказы? – спросила Эстель. – И чтобы тебя печатали в моем журнале? Думаешь, у тебя это получится? Ну что же, попытайся.

Слова сестры заставили задуматься, но ничуть не убавили уверенности. Кэт чувствовала, что ей под силу написать целую книгу: ведь, как утверждают знающие люди, жизнь каждого из нас – это уже сюжет для романа.

– Поезжай туда, дорогая, – напутствовала ее Эстель, – и поработай мозгами. – Ее рука слегка погладила руку Кэт. – Мне кажется, ты действительно знаешь, что нужно для журнала. И я, конечно, имею в виду не те очерки, которые ты писала в качестве домашнего задания, когда училась, и за которые получала отличные оценки.

Кэт разрумянилась от похвалы: не часто такое случалось слышать от сестры.

– Знаешь, – отозвалась Кэтрин с улыбкой, – сейчас я даже рада, что рассталась со своей старой работой и получила новую.

– Все, что тебе сейчас нужно делать, – убеждала ее Эстель, – это внимательно смотреть и слушать, а также использовать воображение, чтобы найти что-то новое, о чем можно было бы написать. Как только появится какая-нибудь стоящая идея – об этом никому ни слова. Иначе все пропадет. И немедленно свяжись со мной, запомнила?

– Большое спасибо за поддержку, Эсти. – Кэт в порыве чувств крепко обняла сестру.

Боже мой, думала девушка, все, что ее в эту минуту окружает, – и безмятежная природа, и высокие скалистые горы, и уединенный коттедж, – может быть, именно то, что ей нужно для сюжета рассказа. Она даже представила свою фамилию в солидном журнале, но не в качестве подписи под заметкой, а в заголовке как автора художественного произведения.